?

Log in

No account? Create an account
Крым, 2016-й

Цуца - идущая Тропой полковника Фоссета

Previous Entry Share Next Entry
Для Таты. Мария Ивановна.
Невыносимая лёгкость бытия
mercylo
Тат, почему-то есть потребность убрать эту запись под замок. Делаю я такое крайне редко, но вот сейчас...
В общем, два эпизода тебе. Держи, невероятная allekta. Вот первый.

PS: для Дока снимаю замок. Оставляю всё без изменений.

  Мамочку оперировали в захолустной больничке Минеральных Вод. Доктор Аня на мой вопрос, спасёт ли маму операция, сказала:
- Нет. Поздно. Но она проживёт дольше.
- Года три?  - я преданно заглядывала в глаза Ане снизу вверх - красивая доктор возвышалась 175 сантиметрами плюс каблук.
И оттуда смотрела на меня со сложной смесью сострадания и растерянности. Было во взгляде и удивление. Моей наивности доктор Ефимова сильно удивилась, видимо.
- Пожалуйста, скажите мне правду, Аня (я знала правду, чего там...)
Помолчала.
- Хорошо. Вам - скажу. В случае вашей мамы полгода будут чудом.
Мамы не стало ровно через 4 месяца после операции...

 Когда мы приехали укладываться и готовиться к операции, в палате уже были три женщины. Две пожилые и одна сорокалетняя. Я поставила раскладушку около кровати мамы и быстренько со всеми познакомилась. Бабулечка Мария  Ивановна лежала рядом с мамой и её тумбочка была совсем пустой - если не считать стакана с "казённым" компотом и двух печенек, а к вечеру первого дня я поняла, что Мария Ивановна никого не ждёт. И стала готовить на двоих. Мамочка всё равно ела не больше двух ложек за один приём пищи, а вот ничья бабушка с удовольствием и благодарностью немпножко обедала и ужинала. Мне было радостно от этого, да и мама улыбалась, слушая, как хвалит Мария Ивановна салатик или паровую котлетку.
 Вечером медсестричка заулыбалась, услышав, что лежачим я буду менять судна сама. Мама вполне ещё могла дойти до таулетной комнаты,но двум бабушкам это было уже невозможно сделать. А сорокалетняя Зинаида легко порхала вообще по всей больнице, никого не обременяя.
 Через двое суток я узнала множество подробностей обо всех обитательницах палаты номер семнадцать, но тебе, Тата, расскажу только про Марию Ивановну. Потому что не будь я задубевшей от ужаса и своего знания о четвёртой стадии рака, размышления о том, что это было, свели бы  меня, глупую и самоуверенную всезнайку, с ума ещё тогда, 15 лет назад.
 У Марии Ивановны не было внятного диагноза. Она просто тихо угасала на больничной койке уже два месяца. В семьдесят два выглядела мамой моей семидесятилетней мамочки. И ей совсем не с кем было поговорить.
 А тут я. Бабушка рассказала, что дома только пёс, кошка и козочка, но за ними присмотрит молодая соседка(62 года, девчонка совсем), что сыночек умер в пять годков - "просто не проснулся утром и всё", что муж ушёл, а потом и помер.
В тот день, когда прооперировали маму, я курила прямо у окна коридора, мне разрешили. Мама спала после наркоза и должна была спать до утра, обитательницы палаты вели себя тихо, как мышки, а Мария Ивановна вдруг подозвала меня:
- Худо мне, дочка. Скажи Сергейсанычу (хирург, отличный парень лет 35), чтоб увезли меня - негоже мне тут, где Дина после операции отдыхает...
Её увезли очень быстро. В дальнюю, белоснежную палату в конце коридора просто перекатили кровать и всё.Я побыла около спящей мамы и ночью  пошла туда. Свет горел, Мария  Ивановна смотрела на меня. Села на стул у кровати, поднесла к её губам, всё ещё очень красивым, поилку. Она сделала три мелких глоточка и вдруг сжала сухой, очень горячей лапкой моё запястье:
- Мне умирать тяжело, доча..Ты послушай, совсем недолго...
Мы  с сетрой погодки были. Она в мать пошла, чернявая да смуглая, а я - в отца, беляночка. Как в  девок выросли, так и начали парни увиваться - хороши мы обе были. Валя, сестра, в восемнадцать замуж выскочила за первого гармониста в селе. Его убило на войне через полгода. Вдовая стала Валя, замолчала совсем, только зыркала тяжело. Дитё не успели народить-горевала сильно. Войну пережили как-то, мужики с фронта вернулись, кто уцелел. Батя наш пришёл, да помер от ран скоро, брат в плену сгинул. Сестра в город подалась, на заработки. Маменька как-то беду пережила, но слабая да хворая, еле ноги таскала. Говорила:"Вот замуж отдам тебя, Маха, а там и собираться буду к нашим.."
 Я перестарком, в двадцать шесть лет  судьбу  свою встретила. Коленька к нам в село учителем приехал из Ленинграда, по комсомольской путёвке. А я стряпала детишкам в школе. Как увидела его, так и ворохнулось сердце - в первый и последний раз. И он сразу меня узнал, дочка.Поженились мы через год, праздник на три села был. Маменька счастливая сидела на свадьбе, а вечером сказала мне:"Ты береги счастье-то своё, Маха. Я и не видала такого -  яркое да броское, как бы не сглазили.."
 Я в любви своей огромной и маменькину смерть пережила небольно, когда ушла она к нашим через несколько месяцев - как за дверь ступила, легко и спокойно. Ей 48 лет было всего.
 Потом сынок родился, Лёвушкой Коля назвал в честь Льва Гумилёва. Совсем счастье стало. А погодя чуток и сестра Валя из города вернулась. Незнакомая какая-то, глаза горят, волосы волной до пояса льются - красивая, да чужая.Остановилась у нас, пока колхоз дом ей не выделил, и задержалась... Влюбилась, дочка, сестрица в мужа моего Коленьку смертной любовью, страшной и тяжелой. Два года почти терпела, а потом призналась ему, стала звать жить с ней в другом доме.Что она только ему не говорила, срамом каким не заманивала... Я слышала всё через окно - из баньки шла. Окаменела, к земле приросла...Но Коля мой  сказал, что стыдно это и что не хочет слушать, что любит Лёвушку и меня, жену свою единственную, законную. Попросил уйти.
Ушла.
 Коля мне передал разговор тот, запретил в дому сестру принимать и сына нашего в гости к ней отпускать. Почему-то и в селе Валентину не приняли, не тянулись к ней люди, хоть и выросла она на этой земле. Так и жила одна, бирючкой, кобеля себе только привезла из города невиданного:огромный, шерсть чёрная,короткая, блестит, хвост куцый, глаза человеческие почти, ноги длинные, уши торчат пиками. И на собаку эту Лёвушку моего привадила. Сынок зверей  всяких любил, два щеночка у нас по двору мотались, как пять сравнялось Лёве, кошки, кролики, телок - всех сынок помогал кормить да обихаживать.
 И в тот день я с коровой в хлеву была, роды тяжелые у неё случились, Коля завучем уже работал, в школе допоздна пропадал. Лёвушка во дворе возился... Соседка потом рассказывала, что Валентина с кобелем на сворке к калитке подошла, поговорила с сынком да и пошли они со двора. Через час я спохватилась, побежала по селу, звала его. Мальчишки у ставка сказали, что у Валентины во дворе видели Лёву, с собакой играл. Я туда кинулась, к воротам подбегаю, а он и выходит, да странно так, пошатываясь. Бледненький какой-то, вялый. Я его на руки подхватила, бегом домой, спрашиваю, что случилось, а он улыбается и говорит, что солнце голову напекло, упал. Вечером тошнило его, поплакал немножко, сказал, что "голова  каменная, а в животике змеи", мы  с Колей уложили его, утром в больницу собирались везти, в город, да только не проснулся наш Лёвушка, некого везти уж было...
 Валентина не пришла на кладбище. Мы с Колей так и просидели первый год после смерти сыночка-обнявшись да окаменев.Только работа и спасала... А на годину Коля мой, партийный и неверующий, после кладбища как подкошенный рухнул. Сон тот на обморок похож больше был,не могла  я разбудить мужа. Ночью очнулась от жуткого крика - Коля сидел на постели и трясся. Тихо сказал:
- Сестра твоя сына нашего убила. Лёвушка приходил сейчас, сказал, как узваром она его поила и что в том узваре было...Сказал, где искать зелье то в доме у неё.
 Я сразу ему поверила. И держать не стала, когда оделся и ушёл. Вернулся под утро, молчал. Я не спросила ни о чём. Валентину с той ночи не видела никогда. Пёс её тоже пропал. Вещи люди разобрали-я на порог не ступила. Чемодана, говорили, не было в доме. Хорошо бы...
 Не смог Коля жить в селе нашем, уехал через несколько месяцев в Ленинград.Я не держала. Звал с собой, да только куда я от могилок родных поеду? А чуть позже и Колю перевезла к нашим, лежит вместе со всеми под ивой старой. Так и прожила одна, на медсестру выучилась, людям помогала.
Потому и знаю, дочка, что утра  не увижу - медик я. Да и Лёвушка приходил ко мне, улыбался. сказал, что ждут все меня, чтоб поспешила.
Вот, рассказала тебе и легко мне стало, спасибо. Тебе не тяжко это нести будет, не бойся. А вопросы, которые себе всю жизнь задавала, пусть уж со мной останутся.
Иди, дочка. Мама твоя проснулась. Побудет с тобой ещё... А мне пора, заждались уж мои.
 
 Сказать, что я вылетела пулей - не сказать ничего. Как у двери в коридор очутилась, я не вспомнила и по сию минуту. Но очень хорошо помню, что за спиной какая-то женщина сказала молодым, звонким и сильным голосом:
- Я вас вижу...Как хорошо...


 

Ох Лора...грустная история (((

И это МЫ жалуемся на судьбинушку, Лен??Да охуели совсем от наглости((

Букв не вижу, плачу...

Мне кажется,есть кусок света здесь:в её жизни было то огромное семилетнее счастье. Но уходить вот так, немощной, в одиночестве, когда рядом только чужая дочь-ужасно((

Не страшное, Лор, а жалкое, ужасно. Какая жизнь!

Таточка, убить младенца разве не страшно? Кровь своей семьи-вообще волчицей надо быть, мне кажется.
А ещё я почему-то думаю, что Коля её грохнул.

Жизнь чудовищнее любого триллера. И чудеснее любой сказки, мне кажется...

мурашки просто.

Я писала в ночи и сама вся тряслась-так живо вспомнилось. Как будто этой ночью и было...

Сильна Лора, ух, сильна...
Спасибо.

Приезжайте в Архипку, Леська. Я там буду с 20 сентября.
Сильна? Я просто хороший рассказчик.

вот сУдьбы человеческие...и не верь после этого в то, что ТАМ, За гранью, ничего нет..

Машк, я ТОЧНО знаю, что есть. Во-первых, была я там, а во-вторых, куча доказательств существует.
Да и кому, как не тебе, реаниматологу, знать это...)

Ох, Лора, до слёз...

Будет и второй рассказ.Это уже моё личное.

А мне, Натуля, это укрепляет надежду. парадоксально, да?

Как сильно, как страшно, Лора

Мне кажется, Эли, что мы гневим Единого, когда сетуем на свои мелкие проблемы.Вот после такого знания.

какая удивительная история

Что ты со мной сделала? Я оказалась на вот тут:http://www.stihi.ru/2006/02/10-148
И теперь когда я буду писать вторую историю, обещанную Таточке? А?

Очень сильная история, Лора. И очень страшная. Ну и написано, конечно, прекрасно.

Теперь я, Ира, думаю, не будет ли следующая уже перегрузом..там непосредственно я участвую, подробности всякие воспоследуют и пр. А?

много историй у людей того поколения - и редко они рассказывают (или мне так не повезло?)
спасибо Вам за нужное (самовоспитательное)

Ей сейчас было бы 87 лет-очень много.Вы сильно моложе меня, у вас и шансов меньше - они уходят же(

Сижу и реву по мальчику, по его родителям...

Валя эта просто обезумела, наверное. Но её не извиняет нисколько...Вот уж и впрямь "смертная любовь"( Сама бы и вешалась-топилась-травилась, дрянь. Но ведь хотелось адовы муки причинить другим..